Набережная реки Самбр в Намюре. Вид на цитадель.
На набережную выходят не пышные фасады. В строениях Намюра мало ярких цветов. Преобладают утилитарные оттенки тёмно-серого и грязно-терракотового. Частично это обус- ловлено местным строительным материалом, частично -- пылью и копотью, которые веками осаждались поверх материала, частично -- привычкой не пестрить, которая веками складывалась от созерцания местного материала, пыли и копоти. * * * Собор Намюра посвящён Святому Обэну (St. Aubain). В XVIII веке он был пеерстроен по планам миланского архитектора Пиццони (Pizzoni). В Соборе среди прочих его достопримечательностей есть захоронение сердца Дона Хуана Австрийского, победителя морской битвы при Лепанто, окончившего свои дни недалеко от Намюра в 1578 г. Битва при Лепанто (1571 г., испано-итальянская эскадра против турок) примечательна, среди прочего, тем, что это в ней Мигель де Сервантес получил ранение в левую руку, приведшее к её параличу. Так что Намюр -- довольно интегрированный в европейскую историю город. Не задворки.
Собор святого Обэна (St. Aubain) в Намюре, XVIII век.
Почти всегда заперт. Впрочем, так или иначе до Бога ведь не достучаться. Намюр -- город с прекрасными ландшафтными задатками, которые он не сумел вполне использовать. Иначе говоря, у него есть ПОТЕНЦИАЛ совершенствования. Стороны зданий, глядящие на реку, должны иметь более пышный вид, потому что видны издалека и из многих мест. Они в совокупности образуют как бы речной фасад города, а на фасады надо тратиться, поскольку в основном именно они формируют впечат- ление об архитектуре города. Далее, крепость, тем более на горе, должна строится на основе не только утилитарных военных соображе- ний, но также и соображений эстетических. Военное значение крепо- сти со временем сходит на нет, а историческое и эстетическое, на- оборот, возрастает. Хотя бы некоторые башни крепости должны быть шедеврами: лучше серьёзно чинить их после каждой осады, чем сто- летиями смотреть на правильные параллелепипеды и усечённые конусы на том месте, где у других разгул архитектурной фантазии. Далее, вид города с горы должен быть продуманным. Хорошо, если над более-менее ровным массивом крыш то здесь, то там вздымаются достопримечательности: эффектные высокие здания, башни. Кое-что может дать подбор расцветки крыш. А чтобы город половину года не выглядел сверху грязновато-серо-коричневым, полезно местами при- менять насаждения хвойных деревьев. Наконец, у города должен быть узнаваемый архитектурный символ: какое-то значительное здание или сооружение, какого в других городах нет. Какой у Намюра символ? Не знаю. * * * Ещё о правилах эффектного градостроительства. Если мощный фасад выходит на узкую улицу, толку от его великолепия очень мало: рас- сматривать его (фасад, великолепие, толк) можно лишь под большим углом или по частям из окон дома напротив. Здание с пышным фаса- дом должно стоять на широкой улице, или на площади, или в месте, где одна улица упирается в другую. Людям, строившим Намюр, это было, к сожалению неизвестно, а когда я самолично приехал туда, было уже поздно.
Церковь Сен Лу (Saint Loup) при коллегиуме
иезуитов в Намюре. Выстроена в 1621-1645 гг.
Её прекрасный фасад едва можно разглядеть
с узкой улицы.
* * *
Мёз (Meuse, голландское название Маас) -- местная великая река.
Течёт через Францию, Бельгию, Голландию и впадает в Северное
море. Помимо чудесного древнего Намюра, на ней расположены такие
чудесные древние города, как Льеж и Маастрихт. Впадающая в Мёз
посереди Намюра река Самбр (Sambre), хоть и менее широкая, чем
Мёз, но тоже не лишь бы какая: в верховьях она связана каналом с
рекой Уазой (Oise), впадающей в Сену, и таким образом входит в
систему водных путей Франции, сложившуюся к эпохе ранней индуст-
риализации. Эта система из-за развития автомобильного транспорта
пришла в упадок, но когда из-за дефицита энергоресурсов придёт в
упадок автомобильный транспорт, она -- я верю в это! -- снова
окажется в деле.
"Бельгийский угол", место слияния рек Самбр и Маас.
На углу виден тыл конного памятника.
Можно сравнить бельгийский Намюр с немецким Кобленцем. Оба --
провинциальные центры с насыщенной историей. Там и там -- слияние
рек и конный памятник на месте слияния. Там и там -- могучая ци-
тадель на горе, откуда можно (но уже не нужно) обстреливать весь
город и даже его окрестности. Там и там чуть более 100 тысяч на-
селения. Но в Кобленце и реки шире, и гора выше, и цитадель мощ-
нее. Кобленц -- ярче: он в отблеске величия Рейна. И в Кобленце
ещё сохранился дворец курфюрста, а в Намюре от графского замка
одна только башня XI века в цитадели, да и та -- очень уж рестав-
рированная.
* * *
Цитадель Намюра обширна и насчитывает несколько поколений стен,
начиная от средневековых и заканчивая сооружёнными в конце XIX в.
Тем не менее, против немцев в 1914 году она себя не проявила. Се-
годня цитадель с примыкающей к ней территорией это парк размером
в 70 гектаров.
В середине цитадели, на плоской вершине горы, расположен обвет-
шавший объект: широкая площадка с фундаментальной трибуной для
зрителей. Трибуна выстроена в югендштиле, то есть, относится,
скорее всего, к рубежу XIX и XX веков. Надпись на фасаде над
главной ложей: LUDUS PRO PATRIA ("Играешь для отечества"?). По
площадке теперь гоняют мяч. По-видимому, эти площадка и трибуна
-- материалные свидетельства проводившейся в своё время масштаб-
ной оздорвительной политики, нацеленной на повышение боеспособ-
ности бельгов ввиду опасного соседства с Германией. Здесь же, на
стадионе, могли проводить и парады. А в главной ложе, под
надписью LUDUS PRO PATRIA, мог восседать и сам король Бельгии.
Латинский язык надписи -- имперский атрибут: сотню лет Бельгия
представляла собой империю на двух континентах. Теперь это время
-- классическая эпоха для бельгов, повод для гордости и лёгкой
грусти.
Стадион в цитадели. След имперской эпохи.
Да уж, прошли те времена, когда бельги в массовом порядке
гоняли по стадиону мяч ради Отечества. Теперь за них гоняют мяч
выходцы из бывшего Бельгийского Конго и пр., а бельги развлекают-
ся в качестве зрителей.
Намюрский замок (Chateau de Namur).
Рудимент бельгийской о-го-го-истории. Расположен в цитадели.
За отсутствием лучшего применения используется как ресторан.
Достоинство Намюра, как и вообще бельгийских городов в сравне-
нии с немецкими, -- относительная сохранность старой архитектуры:
пусть не пышной, но почти доподлинной. Намюр пострадал от немец-
кой артиллерии в Первую Мировую войну, но это было мало что в
сравнении с результатами англо-американских бомбардировок немец-
ких городов во Вторую Мировую.
Бельгия, которую мы потеряли. Почтовый ящик в Намюре.
Кусочек доброго старого XIX века. Слева для сравнения
выставлено современное мусорное уродство. Деградация
Европы -- налицо.
* * *
О героической обороне "Намюрского укрепрайона" в 1914 году.
Тогдашние бельги были, конечно, храбрецами, но только по европей-
ским меркам. Против русских они были ничто. Русский Порт-Артур в
1904 году держался против японцев 11 месяцев в много худших
условиях -- в наскоро построенной крепости на чужой территории.
Бельги же в районе Намюра продержались против немцев 5 дней. И
потом военные теоретики стали строчить, что эпоха крепостей
закончилась. У бельгов -- вроде как бы и да, у русских -- вроде
как бы и нет. И дело вряд ли было в различиях между немцами и
японцами. Правда, результатом таких безуспешных краткосрочных
оборон, как у бельгов, является относительная сохранность старой
архитектуры, включая крепостные сооружения. Так что для Европы
это, может быть, и хорошо.
Подробности (Томас Харботл, "Битвы мировой истории"):
"20 августа 1914 1-я, 2-я и 3-я немецкие армии (всего 25 диви-
зий с кавалерией при 500 гаубицах и 420-мм мортирах системы
Шкода) под командованием генералов Клука, Бюлова и Хаузена атако-
вали у слияния рек Самбра и Мёз в нейтральной Бельгии 5-ю фран-
цузскую армию генерала Ланрезака, часть которой занимала позиции
на Самбре, два английских корпуса на ее левом фланге и Намюр, где
находилась 14-я бельгийская дивизия генерала Мишеля. Намюр, пре-
граждавший дорогу во Францию, был защищен 10 фортами, которые
считались неприступными, а также минными полями, рядами колючей
проволоки под высоким напряжением и рвами. Вечером 20 августа
немцы артиллерия начала обстрел бельгийской пехоты в траншеях.
Бельгийские полки понесли тяжелые потери, т. к. частота разрывов
достигала 20 в минуту. До наступления вечера пять фортов пали, а
пехота была отброшена после ожесточенного сражения. К 25 августа
последние укрепления были взяты, бельгийские войска отступили, и
город капитулировал; 50 000 человек попали в плен."
В оправдание бельгам можно сказать, что немцы учли опыт Порт-
Артура: осадные орудия под Намюром были мощнее, применение их --
интенсивнее. Подавить полевые осадные батареи много легче, чем
артиллерию фортов, но лишь при условии, что выяснено точное рас-
положение этих батарей. Можно считать, что бельгов подвела артил-
лерийская разведка.
Возврат на главную страницу
