Одна из расхожих тем интеллигентского нытья в современном рос-
сийском обществе -- "Россия, которую мы потеряли", то есть, какое
замечательное и перспективное общество было уничтожено больше-
вистскими изуверами. Крылатая фраза пошла в оборот после показа
по телевидению одноимённого документального фильма известного
режиссёра, который не отличался глубиной суждений, но умел с убе-
дительным надрывом говорить. Пикантность этой темы состоит в том,
что ноющие и сокрушающиеся обходят старательно два существенных
неудобных момента: во-первых, широкое участие евреев в русских
революциях, во-вторых, идеологическую подготовку революций той
самой интеллигенцией, которую потом сильно проредили большевики и
которая, худо-бедно восстановив свою численность к 1980-м годам,
но ничему не научившись, устроила едва отошедшей от революционных
потрясений России очередную гадость в виде "перестройки" и пр.
Если бы "Россия, которую мы потеряли", была на самом деле такой
хорошей, как её представляют себе и другим все эти сокрушающиеся
о потере, потерять её было бы невозможно. Да, в результате рево-
люции "мы" (скажем так: основная масса народа) потеряли больше,
чем надо было (и чем можно было!), но так ведь кто учил народ,
кто думал за всех, кто должен был находить для масс самые проник-
новенные слова? Российские катастрофы -- это в большой степени
следствие беспомощности и пособнической деятельности российской
интеллигенции.
* * *
Интеллигенции всегда представляется, что она существенно недо-
потребляет; что в правильном обществе она за тот же самый трёп
могла бы получать гораздо больше. Поскольку хорошо прикормить
ВСЮ интеллигенцию никакая власть не в состоянии, какая-то часть
интеллигентов всегда пребывает в гордой оппозиции -- якобы из
моральных, а на самом деле в основном из желудочных соображений.
Своей оппозиционностью она частью вымогает деньги у государства,
частью напрашивается на материальную помощь тех, кто находит
интерес в его подрыве, но, в отличие от интеллигенции, имеет
деньги. Поэтому в царской России значительная часть интеллигенции
грызла от голода царский режим, в Советской -- советскую власть.
В антисоветской России она грызёт антисоветскую власть, но с теми
же целями. Видеть в этой грызне что-то существенное помимо пищева-
рительного интереса --- значит слишком хорошо думать о людях, у
которых мышление отнюдь не свободно и направляется в основном
позывами со стороны желудка. Ну не духовный это голод, не
духовный!
(Иногда, правда попадаются и такие интеллигенты, которые грызут
власть в основном как бы бескорыстно, то есть:
из желания наказать за то, что сами не попали в большие
начальники;
из мести за препятствование творческой самореализации или
за неоказание помощи в ней;
ради достижения известности;
ради успокоения переразвитой совести;
из мазохистского влечения к неприятностям.
Но соль в том, что другие интеллигенты, поддерживающие и
использующие таких бессребников в качестве инструмента своей
деятельности, как правило, далеко не бескорыстны сами.)
* * *
У Ивана Бунина в "Окаянных днях":
"Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту
Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не
ценили, не понимали, -- всю эту мощь, сложность, богатство,
счастье..." (12 апреля 1919 г.)
Прямо эпитафия СССР.
* * *
О российской системе образования. Г. Бердников в книге "Чехов"
пишет следующее:
"...порядки, которые насаждались в те годы в гимназии, не могли
привить любви к школьному учению."
"Порядки эти были знамением времени, следствием целенаправлен-
ной политики царского правительства, озабоченного пресечением
всего, что могло явиться источником свободомыслия. Применительно
к школе старательно искали такую систему, которая искореняла бы
самостоятельное мышление и люббознательность учащихся, неумолимо
отсеивала тех, кто не поддался бы этому процессу духовного омерт-
вления и обезличивания. И она была найдена. Остановились на так
называемом 'классическом образовании', котрое и ввёл в жизнь
министр народного просвещения, воинствующий реакционер Д. А.
Толстой. Это новведение означало, что впредь главными предметами
становились древние языки -- греческий и латинский, а главным
методом обучения -- иссушающая ум зубрёжка..." (стр. 18-19)
В. В. Злененко, учившийся в той же гимназии, что и А. П. Чехов,
рассказывает:
"Для характеристики преподавания древних языков
можно сказать, что оно сводилось исключительно к зазаубриванию
грамматики: красота и поэзия классических произведений оставалась
нам чуждой и неизвестной." (там же, стр. 19)
О том, как сдавал Чехов выпускные экзамены:
"Первым выпуск-
ным экзаменом было сочинение (...) Попечитель Одесского учебного
округа, куда входила таганрогская гимназия, тему сочинения опре-
делил так: 'Нет зла более, чем безначалие'." (там же, стр. 20)
У Бердникова о состоянии высшего образования в России, точнее,
о Московском университете в годы учения в нём Чехова:
"Первое знакомство с прославленным храмом науки было обескура-
живающим. Заявления принимали в старом здании на Моховой, в
каком-то грязном, тесном, прокуренном помещении, забитом молодыми
людьми. 'Вероятно, Антон ожидал от университета, -- пишет Михаил
Павлович [брат Чехова -- А. Б.], -- чего-то грандиозного, потому
что та обстановка, в какую он попал, произвела на него не совсем
приятное впечатление.' Видимо, первое впечатление это было
сильным." (там же, стр. 43)
.................................................................
.................................................................
Литература:
Бердников Г. П. "Чехов", М., "Молодая гвардия", 1978.
Бунин И. А. "Окаянные дни", М. "Молодая гвардия", 1991.
Возврат на главную страницу